Below are the 20 most recent journal entries recorded in Your Forgotten And Unforgiven Neighbor's LiveJournal:

[ << Previous 20 ]

Wednesday, October 14th, 2009
12:01 pm	Охуеть... Все газеты пишут: шведские учёные сделали сенсационное открытие. Оказывается, глупая баба сокращает мужику жизнь, а умная - продлевает! Нобелевка светит на будушший год? Ещё бы дали научную дефиницию "умной бабы"... а то есть сомнения в чистоте и определённости их логических выкладок. (9 Comments |Comment on this)
Sunday, January 4th, 2009
9:37 pm	ЧЕЛОВЕК В ЖОПЕ (продолжение) *** Понемногу обретя условно-человеческий вид, наш философ затеял и городские променады. Дабы придать им надлежащую жантильность, было найдено разумным выбрать маршруты, исключающие присутствие на походной карте блуждающих милицейских патрулей и, тем же более, незыблемых будочных постов. Задача явилась – даже при учёте «четвёртого измерения», чьи параметры тут можно определить поэтически как «тёмное время суток», – в принципе исполнимой, и намеченные философские прогулки обещали быть весьма и весьма гармоничными. Однако ж, не будучи в силах признать как факт бессмысленность диалектики, мы понуждены будем открыть для себя, что безмилицейские траектории Пикасеста естественным образом заводили его в пункты пересечения с иными элементами, ничуть не менее милиции потенциально опасными для мирного законопослушного гражданина. Так, бредя однажды беззаконной городской местностью с «портвейном» под полою, Пикасест нашёл себе удивительно уютную со всех точек зрения, но длинную, как лимузин звезды гангста-рэпа, скамеечку. Понятно, что, присев на её самый затенённый и незагаженный краешек, философ дежурно поверчивал головою, ожидая неожиданностей, кои и не замедлили. Компания молодых людей, мигом обжившая лавочку с другого конца, судя по их виду и разговору, относилась ко странной совокупности человецев, чающих именно что спасти свою Родину, – но спасают они её, как ведомо было философу, вечно от кого-то не того и вечно исключительно путём нанесения кому-то не тому тяжких телесныих повреждений, зачастую и не совсем совместимых с жизнью. Между прочим, далеко не все из подсевших подле любомудра были бриты головами. Надобно отметить, что почтенный вид Пикасеста отнюдь не располагал молодых людей к тем или иным добрым чувствам и, того паче, поступкам – скорее напротив… и этот факт был вельми очевиден. Будь на месте нашего мудреца кто-либо другой, ему бы пришло в голову счесть благом немедленное вежливое раскланивание и поспешную ретираду восвояси… однако, как справедливо отмечал ещё сам Сократес, невпопад поддерживаемый неисчислимым люмпен-античным хором, – философы суть, в известном смысле, индивидуумы как минимум ебанутые. А у нашего любомудра к тому моменту и большая бутылка пойла была пуста уж наполовину – как же не поддержать беседы на важнейшую тему? На разумный довод юнцов будто-де безопасность и, нелицемерно сказать, само процветание Отчизны впрямую зависимы от активности избиения тех-то и тех-то категорий лиц, Пикасест неразумно отхлебнул ещё – и предложил робятам быть более последовательными и не ограничивать себя в методах поиска врагов. – …Ибо, – вдохновлённо вещал он, – коль скоро, друзья мои, вы честно взяли на вооружение такие расплывчатые критерии распознания вражеской морды как национальная, расовая и религиозная принадлежность, а тако же и попросту внешность особого, не очень приятного вашему оку типа, то смею вам заметить – вы находитесь в самом начале долгого и откровенно спиралеобразного пути. По мере расширения и совершенствования вашей благородной деятельности вы всенепременно обнаружите, что врага можно распознать и по его партейной принадлежности, и по избранной профессиональной деятельности, и по употребляемой им лексике, и по предпочитаемому им гардеробу, и даже по возрасту – иначе говоря, открытия, которые вы наверняка сделаете на своём поприще, потенциально не поддаются исчислению. В конце концов, скажу вам, был у меня один старый знакомый, годящийся по возрасту вам в дедушки, который любил говаривать: «Скажи мне, что ты читаешь, и я тебя убью!» (разумеется, как вы уже догадались, он имел в виду отнюдь не ЧТО именно я читаю, а самоё возможность с моей стороны предаться означенному занятию). Спиралеобразность же вашей тернистой стези обусловлена тем, что… Философ получил, разумеется, пизды, но настолько несмертельной, что со стороны молодых людей то вполне дозволительно счесть если не знаком уважения, так признанием некоторых человеческих заслуг. *** Самоявленный хозяин и работодатель Пикасеста – назовём его Пиндемонтием – временами импровизом играл с любомудром в своеобычные интеллектуальные игры. Которые, как правило, обогащали если не впрямую хозяйский духовный мир, то, скажем, его, Пиндемонтия, не самый полновесный от природы фразеологический резерв. Так, первым (и до поры единственным) расхожим постулатом высоколобого происхождения, усвоенным им от философа в первые три-четыре месяца их неровного общения, стало «пиво – это паллиатив!». Справедливости ради не преминем заметить, что оный условно достойный господин употреблял эту отражающую безусловную истину научную фразу всегда непременно к месту и по существу. Когда же он в первый раз пришёл по запойному одиночеству в каморку к Пикасесту, выяснилось, что изо всех философически поставленных вопросов Пиндемонтия волнуют в настоящий момент более всего два… а именно: Ебля и Смерть. – О!!! – не мог сдержать своего искреннего восхищения Пикасест. – Осмелюсь вам заметить, саиб… Тут, правда, ему пришлось поневоле прерваться и доказать путём строгой лекции со множеством исторических и географических экскурсов, что в обращении «сахиб» нет ничего косячного. – Итак, туан! – продолжал философ, возросший отнюдь не на тропических побережьях, но, справедливо сказать, среди сущих снегов. – Вопросы, вами поставленные, не только я, но и все лучшие умы человечества всегда относили к ОСНОВНЫМ. – О!!! – сказал в свою очередь сахиб, у которого к эпитету «основной» были свои трепетные отношения. – Вот именно! Вообразите, я нисколько не сомневался в ваших приоритетах, ибо в чём бы же человеку с вашими счетами в банках и искать пресловутого «смысла жизни», нежели как в обретении Бессмертия, во-первых, и в заполнении оного бессмертия непрекращающимися любовными утехами, во-вторых? Давайте, с вашего соизволения, сперва пройдёмся слегка по проблемке Бессмертия. Бессмертие, мой повелевающий друг, по моему скромному мнению, вполне реально… – И отвечаешь за слова? – на всякий случай уточнил Пиндемонтий. – Увы, господин мой! – горестно развёл руками Пикасест. – К данному вопросу термин «ответствовать за базар» абсолютно неприменим! Понимаете ли… есть у меня предположение, основанное на доказанных к нонешнему дню научных фактах и, в то же время, на вере моей христианина, что человек умирает тогда лишь, когда Бог ему то назначит, – но ежели умирает не внезапно и трагически, а во благополучии житейском по истечении многих своих лет, то почиет в Бозе лишь тогда, когда самому уже жить ни в какую неохота – Господь милосерд! Высокая наука же – причин старения и смерти наших до сих пор не знает, хотя грамотнейшие предположения есть. Я же вам скажу, что пребываю в совершеннейшей уверенности, будто необъяснимый упадок наших организмов можно прекратить исключительно реальным, но, увы, доселе не достижимым способом, слушайте внимательно: буквально ВСЕ человеческие особи на планете должны начать жить в мире и любви – и тогда все части этого единого на тот благословенный момент планетарного организма сейчас же получат категорическую команду из общего надцентра: не болеть, не стареть и не умирать… Все же прочие способы достижения – исключительно от лукавого и абсолютно бесполезны… Видя, что его собеседник наливает обоим без перерыва уже третью стопку подряд, Пикасест немедленно счёл необходимым перейти к философскому обоснованию Ебли. – Сношения, саиб, – суть одно из весьма немногочисленных ремедиумов, рецепты коих милосердно выписаны нам Всевышним для борьбы со страшной болезнью, имя которой – Страх Смерти. Много лет назад случилось мне прожить годков десять в сугубо пролетарской среде. Работал я машинистом котельных установок высокого давления 4-го разряда, а по-простому – кочегаром на оборонном предприятии. Поскольку смена тянулась 12 часов то днём, то ночью, а то и сверхурочно – мы все, следя за вверенным оборудованием, ЧИТАЛИ, тем не менее, КНИГИ. И знаете ли, какой первый вопрос задавали проходящие мимо рабочие обоего полу, видя не знакомую им книгу у меня в руках? «Про еблю – есть?» Однако же не спешите считать пролетария тех давних лет столь уж примитивным приматом: рекомендуя мне, в свою очередь, своё чтиво, мои товарищи говорили обычно с ласковою интонацией: «Замечательная книга… и про еблю есть… и ПРО ЖИЗНЬ»… – В том мудрость НАРОДА? – уточнил сагиб. – Угу. Полагаю, и прочие выводы вы уже сделали правильно. Однако же, думаю, вас, равно как и многих других в вашем положении, в первейшую очередь невероятно угнетает мысль о том, что вам никак и никогда не удастся вступить в интимные отношения со всеми особями женского пола, ныне живущими на Земле и пребывающими в половозрелой стадии способности к размножению? Тут я могу только рекомендовать вам философскую позицию, состоящую в том, что весь противоположный пол являет собой единый организм, где отдельные особи, вне зависимости от их интеллекта или внешности… Тут рассуждения философа были грубо прерваны загадочнейшей в своей безапелляционности фразой Пиндемонтия: – Внешность бывает разная… а бляди – все! Трудно сказать – кивнул ли Пикасест ему в ответ соглашательски, или то его тяжёлая от мозгов голова сама пала на грудь вследствие алкогольной ея перегрузки. *** В иной по счёту раз саиб подсел с увесистым угловатым вискарём к Пикасесту затем, чтобы пожаловаться, какой, дескать, давеча «спорол косяк» – ибо достоинство не позволяло ему исповедаться в подобном никому нежели как философствующему дворнику. – Природа «косяка», господин мой, настолько сложна и неоднозначна, – ответствовал любомудр, давяся шотландскими висками, – что надо быть сущим младенцем лишь, дабы по собственном несовершенстве длительно печалиться. Люди, разумеется, не так уж и редко косячат по самоуверенному злому и корыстному умыслу… однако в разы разов чаще – по глупости, незнанию, неосторожности и нелепому стечению жизненных обстоятельств. Подавляющее число персонажей Достоевского суть злостные и неисправимые косячники, в чём и прелесть как их самих, так и собственно Фёдор Михалыча. Чая вас повеселить и отвратить от бессмысленных рефлексий, расскажу вам про самый смешной косяк в лично моей биографии. Некогда, будучи молод и силён, служил я летом в пионерлагере. И вот, удалившися в мёртвый час от пионерской барабанерии, лежали мы с тамошним казённым шоффёром Николаем на лесной полянке за территорией. Ваш покорный слуга наливал, Николай говорил о своей сломавшейся и неповоротливо чинимой служебной машине, и в один непрекрасный момент, едва удержавшись ото рвотного позыва после в пятидесятый раз услышанного слова «карбюратор», я затянул, грешник, пьяного песняка. А надобно сказать вам, что во всю свою жизнь я не спел советской, а после – русской попсовой песни, не переиначивши на ходу текст её по личному разумению. Соответственно, и популярная пионерская песня прозвучала у меня по лесу так: «Ваши бедные малютки-лютки-лютки-лютки Были вечно голодны-ны-ны. Суки, бляди, проститутки-тутки-тутки-тутки, Что же делаете вы?» В это самое время, на грех, проходили неподалёку случайно начальница лагеря Людмила Владимировна и завхоз Людмила Георгиевна, принявшие невинную импровизацию на свой счёт как обвинение в растрате казённых средств, да содержащее же и прямое обращение непосредственно к ним обеим, а именно якобы «Людки, Людки, Людки». Обидно, что вместе со мной выперли шоффёра… но, с иной стороны, он сам виноват: всегда ведь надлежит максимально тщательно относиться к подбору собутыльника… (Здесь Пиндемонтий инстинктивно отодвинулся ото дворника, но тут же, распознавши в своём поведении определённую косячность, придвинулся на прежнюю точку.) Пошла ли дворницкая психотерапия во пользу – опять же, остаётся только гадать. Но знаем, что хозяин и его суровая челядь отнеслися в тот вечер неожиданно терпимо к тому факту, что из окон каморки Пикасеста в довольно поздний час прозвучала ария мистера Икс. А меж тем, ежели «Да, я бомж, я алкаш… и хули? Пусть меня так зовут чистюли…» Пикасест пропел довольно стройно, то на «Живу без власти, боль в душе затая, всегда быть в массе – судьба моя…» дал безобразнейшего петуха. *** Навестившая некогда Пиндемонтия процветающая дама была смущена и потрясенна, опознавши в его дворнике своего знакомца десятилетней давности. А история была такова: Пикасест, слывший во времена оны вполне благородным и не вшивым мудрецом, когда-то осчастливил мадаму полезным советом. Выглядело оно так: у молодой женщины, вышедшей незадолго до того за баснословно богатого неджентльмена, были тоска, скука и депрессия. Бонтонно вращая частями, дама спросила у философа, каковы занятия найти ей да приобрести умения, дабы преодолеть косноязычную прозу жизни. Пикасест смутился, пробормотал самые тонкие извинения, проклял свой интеллект, но совет дал. Содержание того совета нам не известно (хотя один менеджер среднего звена уверял всех, будто Пикасест порекомендовал даме «преодолеть своё патологическое отвращение к анальному сексу» – но деятель тот как раз и был уволен вскорости из компании именно что за скудость фантазии) – известно лишь, что личность философа была оцарапана, а мадам при всех прокричала самую популярную у женщин последнего десятилетия прошлого века фразу «ты – покойник!». Участи покойника любомудр как раз тогда избегнул – ибо не избежал её в ту же ночь супруг шалуньи, оставив бедную бабёнку ни с чем. Ныне же достойная вумэн, вознесшаяся собственными средствами, навестила дворника в его жилище с ящиком коньячища и несшими его двумя статными гориллами. За что госпожа так горячо благодарила откровенного чмошника – честные охранники не въехали, но профессионально сочли то не своим делом. Как бы то ни было, в хижине долго шло общее веселье, выплеснувшееся даже наружу, когда гостья завела (а прочие азартно подхватили) столь ею любимые офисные частушки, самая пристойная из коих начиналася словами «Распроклятый аудитор взял бухгалтера за клитор…». (Comment on this)
Sunday, December 28th, 2008
1:47 pm	Загадка вот Давеча попытался смотреть и слушать юбилейный кремлёвский концерт Виктора Зинчука. Зинчук играет – слушаю с кайфом: виртуоз, ничуть не хуже Ричи Блэкмора. Приглашает юбиляр на сцену другана своего, Преснякова-старшего – тот виртуозно играет на сопрано-саксофоне, не хуже Сидни Беше. Потом выходит Игорь Бутман… лабает на саксе-баритоне ничуть не хуже Коулмена Хокинса… потом я выключаю телевизор. Потому что невыносимо. Ну вот смотрите: Блэкмор, Беше, Хокинс – великие музыканты. А то же самое умеющие на тех же струментах Зинчук, Пресняков, Бутман – откровенное говно, дешёвые лабухи. Ну почему бы им не думать, как «тамошним», о творчестве? Почему «наши» могут думать только о бабках? Пардон, вы можете считать мои наивные вопросы чисто риторическими – хотя, признаюсь, для меня они таковыми до сих пор почему-то так и не являются. (Comment on this)
1:39 am	Загадка ж, бля ж.. Давеча попытался смотреть и слушать юбилейный кремлёвский концерт Виктора Зинчука. Зинчук играет – слушаю с кайфом: виртуоз, ничуть не хуже Ричи Блэкмора. Приглашает юбиляр на сцену другана своего, Преснякова-старшего – тот виртуозно играет на сопрано-саксофоне, не хуже Сидни Беше. Потом выходит Игорь Бутман… лабает на саксе-баритоне ничуть не хуже Коулмена Хокинса… потом я выключаю телевизор. Потому что невыносимо. Ну вот смотрите: Блэкмор, Беше, Хокинс – великие музыканты. А то же самое умеющие на тех же струментах Зинчук, Пресняков, Бутман – откровенное говно, дешёвые лабухи. Ну почему бы им не думать, как «тамошним», о творчестве? Почему «наши» могут думать только о бабках? Пардон, вы можете считать мои наивные вопросы чисто риторическими – хотя, признаюсь, для меня они таковыми до сих пор почему-то так и не являются. (5 Comments |Comment on this)
Tuesday, December 16th, 2008
1:42 am	ЧЕЛОВЕК В ЖОПЕ ЧЕЛОВЕК В ЖОПЕ новейшие философические байки Некий древний философ, по прозванию что-то неудобоваримое типа «Пикасест», опосле полуста лет грешной жизни бомжевал себе по отнюдь не южным краям и размазывал сопли. Однажды, когда наш Пикасест стоял столпом посреди большого города, погружённый в глубокую творческую прострацию, снявши зачем-то заскорузлую шапку, в тоей шапке нежданно очутилась существенная денежная монета рублёв как будто и в 10. – Ну, – праздно полюбопытствовал приличный молодой человек, чаявший по-быстрому снискать разовой милостиной расположения Божьего, – и как же ты, отец, дошёл до жизни такой? – Видите ли, сударь, – ответствовал философ, со всей вежливостию возвращая монету как явный плод недоразумения законному владельцу, – я давно оставил глупые мысли о безумных и безнадежных попытках како-либо пытаться подкорректировать Неисповедимые Пути Господни. Пикасест, разумеется, в очередной раз оказался прав во своей мудрости, ибо приличный молодой человек, хоть и не решившись усадить явного даже по запаху философа в свои сиденья, подманил для него пальцем такси и велел водителю следовать в кильватере. Так нашему любомудру случилось оказаться в пригородном имении при собственной своей конуре в дальнем углу немалой земельной собственности – в законной должности дворника. Велено же было ему а) мести, грести да скрести, б) не попадаться никому на глаза в изрядном состоянии, сиречь «квасить взаперти, однако не запойно», в) регулярно мыться и прежней инфекции на себе не носить, за новую же одежду придётся-де по честняку отчислить с первого жалования. Поудивлявшись безмерно в который раз на тайный ход Божественного промысла, Пикасест и приступил к исполнению нового уготованного ему долга. *** Некий загостившийся главный редактор, проходя мимо мятущего Пикасеста, польстился на дармовой феномен и полез с остроумным – в чём он был сугубо уверен – вопросом: – Поведай мне, старче, в чём моему делу есть большая погибель: в тех алкашах али в этих блядях? – Не токмо в вашем бизнэсе, уважаемый, но и в каком другом любом столь же творческого свойства, – ответствовал философ, – ждать прямой погибели приходится отнюдь не от первых и, в общем, не от вторых. Во всех бедах ибо наших первопричиною считать надлежит общие правила бытия, согласные эпохе. – Изрядно формулируешь, ан далее льзя ли поконкретней? – в тон ему ехидно воскликнул уязвлённый редактор. – Извольте! – нимало не дрогнул Пикасест. – Коли вы, в чём я мало сомневаюсь, под «пьяницами» подразумеваете своих наиболее талантами одарённых подчинённых мужеского полу, а под «шлюхами», с позволения сказать, – наиболее шустрых и трудолюбивых подчинённых же, но полу женского, то в среде оных трудно сыскать факторы, прямо делу опасные. Зане слабость к запою в сем случае обыкновенно с лихвою компенсируется вдохновенными творческими экзерсисами, а дамская ветреность и наглость – такожды результатами, снисканными беготнёю и бесцеремонной болтливостию, кои качества даже рискну, хотя и с оговорками, признать в сем казусе подлинными профессиональными достоинствами. Вам же, яко главою над оными людями поставленному, тут надлежит лишь способствовать исконному равновесию и, такожды преисполнившись мудрости, исподволь крепить производственную дисциплину, избегая в том святом деле мер идиотических, на кои столь безмерно падки нонешние начальственные лица и, того паче, иного дела учредители и хозяева. Вообразите, цумбайшпиль, некоторые три варианта группового служебного соответствия, могущие явиться результатами нарушения Божественного кадрового равновесия. Первым назовём тот, при коем борзописцы, мыслители, недюжинные таланты организационные и технические, все маскулинного гендеру, склонные же несчастливо к неумеренному потреблению, за недосмотром в кадровой политике вдруг возобладают в коллективе, неразумно потесня трезвых мамкиных сынков, честных служак и собственно баб, о коих ниже. Тщетно было бы и пытаться дисциплинировать таковую творческую орду, ибо переизбыток креативного кадру добавляет, натуральным образом, к минимуму истинно нужных – критическую массу лишь внешне с ними схожих, а потому тяготеющих, по закону бытия, к вытеснению подлинных. Вот эти как раз, исполнясь подлости, и твердят безапелляционно: хули там твоя работа, у нас компания! – но при усердной начальственной облаве на служебно бухающих, грозным «успехом» увенчавшейся, выглядят зайками в модных галстухах, совращёнными амбивалентным гением. Как результат: вы бескомпромиссно гоните к чёртовой матери ценных, найдя наивно, что которые в глаженых брюках со всех сторон предпочтительней. Отсюда впадаем, аки Волга в Каспий, во второй небожецкий варьянт: преобладание мамкиных сынков и прочих симулякрев во плоти и крови. В химических и иных науках подобное состояние определяют как «неустойчивое равновесие», «обратимая реакция» et cetera. Ибо воплощённые творческие симулякри столь же зомбически безжалостны ко ближнему своему, сколь и неспособны выполнять не свойственную им самим работу, причём логической связи меж тем и другим им понять никоим образом не дано, о чём непременно скажу, опять же, ниже. Означенные персоны чают в течение грешного бытия своего лишь иллюзорно вершить процессом, то есть покрикивать «налево!», «направо!», «шнэллер-шнэллер!», «молчать, кругом марш!» и «это ваши проблемы!» за положенное им сдуру полновесное жалованье, нимало не озабочиваясь соображением, что у процесса должен быть, некоторым образом, результат. Долго ли, коротко ли, ан глядишь – опять приходится начальнику призывать к ударному труду вдохновенных пьяниц… либо, рассудивши резонно, что подобное уже проходили и не много тому радовались, обратиться к перекосу номер три – наипаче злосчастному. Не смею скрыть от вас, сударь мой, своего весьма скептического отношения к женскому полу – при том, что дамской гендер не столь безнадежно плох и ни в чём, в добавок, не виноват… однако же более прочих человеческих полов чУток, с позволения сказать, к подчинению безумным флюидам эпохи. Особо опасны для способных к живорождению общественные тенденции максимально животного свойства, как то: нечеловеческая тоска по сиюминутному и категорическое отрицание потенциального. Засим же, егда неразумно начальствующий обращает взор свой на депилированные ноги и думает всё смелее: ага! – льзя ли не счесть его безнадежно пропащим? Ноги те, сударь мой, безусловно, хороши… далеко не всегда, разумеется, именно что формы своей совершенством – а более, что ли, функционально (не подумайте плохого!). И вот же: те осмысленные ноги стают на пьедестал, на коем, напротив, мозгу быть водружённым надлежало бы по всем логическим выкладкам. «И цо дале?» – как говорят братья наши поляки? А дале, мой несравнимо с вашим покорным слугой просвещённый друг, происходит… нет-нет, вовсе не «катастрофа», хотя ход вашей ненаивной мысли, несомненно, приобрёл уже вполне компасный вектор… а, скорее, этакое ретроспективное торжество голожопой первобытности. Я вижу – готов спорить, что не откажетесь от немедленной рюмочки! – вы понимаете, о чём я. Ваши милые подчинённые дамы, учредя во мгновение ока самостийно и безо всякого спросу свой узколокальный служебный матриархат, ежечасно корпят, сами того не сознавая, над неуклонным занижением всех и всяческих планок – и вряд ли над чем более. Поначалу вы пытаетесь объяснить этой гендерной мафии, что, например, кит-убийца никак не может именоваться «касаткой», но только «косаткой» и прочие школьности… но на тысяча двухсотом аналогичном случае с вами случается своеобразный «обратный катарсис». В конце концов, вы же, услышав в десятый раз в своём же кабинете нечто концептуально-настырное вроде «моЯ коллега из Киева» и признав в этом идиотизме неискоренимые черты новой реальности, уходите в глубокий служебный запой, сопровождающийся бесчисленными тостами за всеобщее торжество «сексизма», «мужского шовинизма» и тому подобных бабско-педерастических надуманностей. Того ужасней же будет обратиться, пар эгзампль, к оказии, егда немного выше описанный симулякорь, объявившись во начальстве, особливо – учредительном и полуакционерном, возвещает вслух о том, что ему необходима оригинальная творческая идея основательнейшего качества. Тут ему даже не обязательно быть дамой, ибо начальственный посыл его – внеполового свойства… я бы даже рискнул утверждать, что этакого подспудно инфернального. Ибо чем, нежели как планом сил иных, могли бы мы с вами объяснить тот энтузиазм, с которым в тот же момент личности творческие летят на звонкий призыв под ложные хоругви, аки мотыльки XIX века летели было на фальшивый маяк керосиновой лампы на Коктебельской веранде? Но что же, как бы оно ни было… сии наивные склеивают и сращивают вопреки всему хитроумный прожект и временно торжествуют! И же, начиная приносить симуряколю всё более дохода, жестоко ранят ум его и сердце – ибо для мышления оного невместимо таковое положение вещей. В конце концов, этот достойный человек, наверняка вам знакомый, изводится вконец, оказавшись во власти одной настойчивой мысли: «Какову заебательску я сделал передачу [газету, журнал etc.] и какой есмь умный молодец… и каков бы окончательно бриллиантен был мой проект, кабы под ногами не путалась тоя сочинительска шелупонь…» Таким образом, как видите, всякий творческий проект тяготеет к… Увы, тут вежливый Пикасест вынужден был наступить на горло собственной лекции, ибо вопиюще немногочисленную лекционную аудиторию яростно рвало чем-то красным. Ушёл ли проблевавшийся собеседник его в глубоких думах о сущем? Подтверждений тому не имеем. *** Некий большой учёный гуманитарного направления, всю жизнь посвятивший изучению довольно отдалённой от нас эпохи, за тридцать лет не ухитрился свести в своих глубоких изысканиях концы с концами, ибо концы не хотели сходиться вопреки самым разнузданным творческим фантазиям историка. Проходя мимо мятущего Пикасеста, учёный хмыкнул, остановился, хмыкнул вдругорядь, постоял и ещё раз хмыкнул же. Философ понял, разумеется, что ему, как вежливому, надлежит обратить на оного господина внимание, но и торопить событий не хотел, опасаясь оказаться в чём-либо бестактным, ибо сам-то пользоваться дезодорантами по назначению так и пренебрегал. – Метёте? – со значением спросил исторический делатель. – Мяту! – с не меньшим значением отвечал Пикасест, настоятельно демонстрируя профессиональную гордость. – Ну, не смею вам… – Помилуйте, напротив, я весь к вашим! После обмена любезностями стороны выпили коньяку – первоначально встоячка, а вслед тому и на ящичках. Пикасест, впрочем, которому сейчас же рифма ударила в голову, продублировал собственную любезность в изысканнейшей форме, а именно: «Хорошо сидим и квасим – вот я весь к услугам к вашим!» Историк подмяк. И сделал, собачий сын, то, на что не решался три десятка лет: поделился сомнениями не с пространством. Непространство в лице Пикасеста реагировало. Сделав мину, наш любомудр вопросил: – И вы, голубчик, предполагаю, чаете ответу? Смотрите – я дам! – Ну-с? – А вот изволите ли видеть, сударь мой… Не скрою от вас нипочём, что ответ на вопрос всея вашей научной жизни для вашего покорного слуги – вполне и абсолютно очевиден есть. – А не преминете ль изложить? – Вот оно, сударь, и есть тут самое печальное: не стану! – Отчего ж?! – А дабы не сотрясать воздусей понапрасну, мой учёный комбибант! Судите сами: мне, дилетанту и простаку, всё, происходившее в обожаемую вами эпоху, представляется именно что ОЧЕВИДНЫМ вследствие простейшей житейской логики, коей я вынужден руководствоваться, рассуждая об исторических событиях, которы отнюдь не полубогами вершилися. Вам же как специалисту по пружинам мироустройства руководствоваться в своих изысканиях логикой и признавать очевидное – категорически неможно, ибо сей же момент подобное будет ославлено «непрофессиональным подходом» и презрено всем научным сообществом… Сконфузился ли елико-нибудь отъявленный гуманитарий? Сколько мы знакомы с этой публикой, смеем предположить, что скорее навряд. *** Слышавший же то случайно учёный физического, напротив, и математического, скорее, направления был, в свою очередь, впечатлён и поражён прозвучавшим философическим парадоксом. Он коварно подстерёг уже изрядного Пикасеста и со всей агностической наглостию предложил «продолжить». О чём, думаете, зашла, по приятии заведомо лишнего, речь? Само собой, о Теории относительности Эйнштейна, в которой, строго говоря, оба не то чтобы не понимали ни хрена… но, в общем, довольно многих нюансов не успели постичь досконально. Посему и без того безмерно несчастному ещё при жизни Альберту было постопочно приписано много всякого, от кошмарной потенциальной возможности прослыть посмертно автором коего гений перевернулся во гробе далеко не единожды. – …И таким образом… – внушал умному и не склонному к особой фантазийности собутыльнику Пикасест, – …мы просто же не смеем сомневаться, что в гипотетической точке пересечения параллельных прямых, существование которой в патологически искривлённом пространстве теоретически доказано гениальным Лобачевским, происходят вещи! И явления! Опять же ж, искусственно заданная зашоренность нашего мыслительного процесса состоит в том, что мы изначально предполагаем некую фантастическую отдалённость тех точек пересечения параллельных прямых… в то время, как вы и я, быть может, в данный момент пребываем округ одной из обозначенных судьбоносных точек, детски о том и не подозревая… Но согласитесь: трудно отрицать наличие вот тут, непосредственно между нами, вещей и явлений! Теперь обратите внимание, мой расчётливый товарищ, на несовпадение явленных нам нескольких и более пространственно-временных континуумов… э… со всеми вытекающими отсель немелкомысленными выводами… С одной стороны, мы ждём от покойного Эйнштейна космических ярмарочных чудес, а с другой же – всегда, когда наши часы показывают разное (что более чем естественно!), «подводим» их, искажая и «унифицируя» неоднолинейный многорукавный ход Времени в угоду идиотизму сиюминутности! Коль скоро же вы настаиваете всё-таки на признании времени пресловутым «четвёртым измерением» – найдите в себе смелость измерять его в километрах! Уверяю вас: получите ошеломляющий результат! Единство и, в сущности, Эйнштейново тождество истории с географией ныне прекрасно рассчитывается на персональном компьютере… а что до собственно «относительности»… десять лет вы платите алименты на своего ребёнка – и, встретившись с ним по выплате последнего насильственного взноса, обнаруживаете, подобно космонавту-дальнобойщику, что ваш потомок и, особенно, его малодостойная мать постарели на десять лет – в то время, как вы остались практически тем же! Таким образом… – Херня! – авторитетно фыркал искушённый физический математик. – Херня! – радостно соглашался любомудр. – Но мир задремал бы без этой херни! Вскорости, впрочем, мир задремал и с этой хернёй, гармонично включивши в себя наших задумчивых персонажей. (8 Comments |Comment on this)
Thursday, May 1st, 2008
1:32 am	ПИШУ ВСЁ ГАЖЕ... НО ПИШУ *** Рать пациентов обреченных, Числа которым нет и несть, Мы снова путаемся в ценах На всё, включая стыд и честь.   Ей-Богу, всё, в чём виноват я, Всё, что идёт вразрез понятья, Все косяки, что были тут, Забудьте, шустрые медбратья – Вам тоже судно подадут.   Обречены и безнадежны, Мы сеем сор, лелеем месть, Блажим спросонья: где мы, где ж мы?! – Ах, слава ж Богу: там, где есть!   С раскаявшимся Кудеяром Рай славно ходит ходуном, А пузырёк под одеялом – Глоток свободы перед сном.   Я прав во всём! я много выпил, Я под наркозом, я в бреду! Луна висит, как пошлый вымпел, Деревья шастают в саду…   Диагноз прост. Всё ясно видно. Сказал заране Доктор: в морг. …Но сучки нам несут повидло, Верша товарищеский долг.   Романс   Ты глядела, как будто black widow После хищного акта любви, Ну а я с неуместной бравадою Рассыпался, как те соловьи.   Словно страсти в мороз эскимосские – Ни прижаться, ни поцеловать – Несовместные наши эмоции Копошились опять и опять.   Как скульптура нелепой конструкции (Электродами сваренный лом), Чем-то слепенько соприкоснутые, Мы считали, что в душу живём.   Я спросил сотню раз: почему же так? Не ответила ты никогда, То ныряя в глубоких замужествах, То под солнце ложась без стыда.   Не дурил ли, не рвался в огонь ли я, Не ломал ли позорно себя – Только песня моя алкогольная Угасала, бессильно шипя.   Заразивши друг друга молчанием, Мы и знаков-то не подаём… Лишь надежда шумит в измочаленном, Жёстко схваченном сердце моём…   (10 Comments |Comment on this)
Monday, April 10th, 2006
7:17 am	Дэн Брауна меня, конечно, читать не заставят… Но раздумья по этому поводу меня (и меня, то есть, наконец, спасибо Ирине Дедюховой) посетили. Потому что сюжет всё не гаснет, одни поднакручивают, поддают пару – другие охотно поднакручиваются. (См. по всей сети буквально.) И предугадать развитие сюжета у меня не получается. Ну вот предыдущая атака иудаизма на христианство, тоже, кажется, совсем недавняя, по поводу фильма Мела Гибсона, была, вроде, попонятней. (Или правильней сказать «по понятиям»?) Прямо скажем, в лоб без сантиментов. Карикатурная атака на мусульман тоже поддавалась логическому осмыслению: попробуем, на что, дескать, готовы горячие магометане в настоящий момент. Но в случае с Брауном я теряюсь, не угадываю цели столь дорогостоящей провокации. Не разрушит же, в самом деле, кичовая книжонка, даже если её будут аккуратно подкладывать, бесплатно и периодически, в каждый общественный сортир, самую авторитетную мировую религию? Псевдоисторический труд Бэйджента, Ли и Линкольна “Holy Blood, Holy Grail”, где впервые был изложен весь этот провокационный бред (ту книжку я как раз читал) прошёл практически незаметно – если не считать, что Умберто Эко написал пародийный роман («Маятник Фуко»), реконструирующий дикий ход мысли коллектива авторов. Ну, допустим, изложили сегодня эту гадость в форме «детектива»… те же яйца, но в профиль… Аудитория, способная это принять всерьёз, и так никоим образом не христианская, во-первых; во-вторых, ей завтра попадётся что-нибудь опять про летающие тарелки, и прощай «святой грааль». Статуса священного писания «Коду…» тоже не дождаться. Цель? Чтобы наши долбоёбы устроили какой ни на есть беспорядочек, который можно подтянуть до определения «погром»? И то было бы из пушки по воробьям. Так ведь вряд ли что такое и случится. А случится – проканает по психиатрическому ведомству, однозначно. Чтобы церковные иерархи сделали двусмысленное официальное заявление? Чай, не дураки. Собака лает, караван идёт. Э, хотя тут всякое бывает… ну допустим… и что? опять не вижу непоправимых последствий. Энигма. Похоже, идеологические работники мырового сионизьма зажрались и обленились, утратили квалификацию. Но не утратили трудолюбия… всё чаще бессмысленного? Или всё это исключительно для американского потребления? Так у них и без того совершенно, мягко говоря, экзотические представления о мировой истории с географией, христианство у них – чтобы негры плясали, «иудо-христианская цивилизация» и всё такое… Куда дальше? Единственно, что меня нездорово заводит в данной ситуации – отсутствие какого ни есть огонька у наших отечественных историков-профессионалов. Фоменку они матерят с утра до вечера – а тот представляет подлинно интернациональную и межрелигиозную группу мыслителей, где евреи, русские, болгаре, украинцы и пр. идут уже почти единым строем, душа радуется. И теории у них вполне безобидные, а для поднятия нашего национального сознания даже и вполне полезные. А тут такое вопиющее дремучее невежество, отсутствие всякой логики плюс очень нехорошая политическая ангажированность – и наша традиционная историческая наука хрен почешется. Где ж, бля, ваша квалификация пресловутая – и чувство гражданского долга, наконец? (11 Comments |Comment on this)
Saturday, January 7th, 2006
11:24 pm	*** Любо часы коротать над хламурным журналом, Робко и смутно желая того и сего, Щуриться глянцево-жёлтому с глянцево-алым, Сласти-мордасти впивать со смущённым «ого», Не истязая сознанья семейным бюджетом, Не унижая желанья потугой на труд… Задница чья, озарённая внутренним светом, Мрак ежедневный рассеет на пару минут? Любо ощупать фантомные аксессуары Штучной работы, паря в зазеркалье рукой, И без смущенья глядеть в эти честные фары На демонической физии тачки крутой. Расфокусируй глаза на сиянье, которым Блазнит и дразнит нездешний лихой интерьер – Если глядеть на хламуры рассеянным взором, Можно узреть отраженья заоблачных сфер. Друг-жеребец, облечённый в роскошную упряжь, Смотришь ли то же? блюдёшь ли сословную честь, Воображая, что всё это дорого купишь, Предполагая, что всё это где-нибудь есть? Издавна эта иллюзия равно знакома Тем, кто бессовестно нищ и бесстыдно богат… Вай: не чума ли на оба ли наши ли дома (В смысле шекспировском, то есть!), башлястый мой брат? Так оно вечно: листали отселе доселе – Въехали сверху ли, снизу, а в те же края: Справа попробуй рогатого метрдотеля Ты обогнуть – и ошую попробую я. …Тьфу оно! Полно: вернёмся же к нашим баранам. Всё на витрине – плати, володей и не трусь. Щёлкну страницей – и паки над вымыслом пряным Я, словно Пушкин, счастливой слезой обольюсь. (21 Comments |Comment on this)
Friday, March 25th, 2005
12:36 pm	Постное Всё – временно, и бесполезно тявкать: Снаружи – хрупко, тленно изнутри… О, Господи, я знаю всё и так ведь! – Но Он меня за волосы: смотри! Гляжу, mein Gott. Как баба Лота – с риском Остолбенеть, узрев былую гнусь. Но Боже: со святым Андреем Критским Я честно, основательно рехнусь! И так тоска… А тут ещё и эти Пассажи… квазифрёйдовский гротеск… (Меня ж учили в университете – Я понимаю покаянный текст!) К какой уже странице перейти там, Чтоб лопнул чирей, катарсис неся? …Великий пост – а я с панкреатитом И от картошки вою хуже пся. Да, батюшка, и те аборты – гадость, И борзостей латынских нам не надь, И я, какой ни грешник, содрогаюсь, Когда педрил потворствуют венчать. За аглицким ли нам тянуться звуком, Зуб мудрости чеша о байбл-гам, Где Аввакум зовётся Ебикуком И присно свят мормонский полигам? Нет – мы к истокам еллинским… ан чё уж От них осталось? Кто теперь пророк? Две рыбки мелких, вроде как анчоус, На пять тартинок – вот вам и паёк. «Гляди: не сякнет пиплу хаванина! О чудо!» – прозревает неофит. Какого, так сказать, христианина Подобное не воодушевит? (16 Comments |Comment on this)
Thursday, August 12th, 2004
3:03 am	ЦЫГАНОЧКА Dm Ну, Am Чёртовы лгуны, E7 Входите не званы – F/A7 Неужто не налью? Dm Пей, Am Лишнего позволь, E7 Но юность не позорь Am/G Порочную мою. F Что C Скажут про грехи мои Dm Am Конторские кикиморы – Dm E Всё правда... и в цене. F Но C То, что я почувствую, A7 D7 Как нёбом зелень чуйскую, – B7 E7 Того им сроду не... Эй, Кто это опять? Вот тут моя кровать – Садитесь на краю. Пей, Ужасти пророчь, Но старость не порочь Позорную мою. Так, Проклят медициною, Лежу и медитирую, Не чая перемен. Ты, Сам-то, собеседник мой, Чего такой весь седенький – Ну точно старый хрен? Здесь Крепкий сварен грог, А там поваплен гроб И вежливы враги. Пой, Гни свою дугу, Дуди в свою дуду, Да зубы береги. Где Хваткого кондратия Морозные объятия, И чья за ними власть? Дух, Пахнущий бессмертием, Танцует мелким смерчиком, Как жизнь моя неслась – Эх! – Сквозь Тесные врата В неигранную музыку и пёстрые цвета. (1 Comment |Comment on this)
Thursday, May 27th, 2004
4:18 am	Чтоб хоть что-то сказать... ...так сегодня придумал индийскую народную поговорку: УКАТАЛИ СИКХА КРУТЫЕ ГУРУ (9 Comments |Comment on this)
Wednesday, December 17th, 2003
1:44 pm	Медведь и заяц (басня) Медведь и заяц Басня Один медведь был хуже зверя… А заяц был собрат его по вере. И подлая звериная молва Приписывала им одни слова И образ мыслей… Хочется напиться. Не как всегда обычно – а в полёт. Но будто насекомое ползёт Под безразмерной маской баснописца. Под харею – чеши, не расчеши – Всё то же многодумное боянье Да скупость непотешенной души, Потщившейся на пение боянье. Забиться бы. В заброшенный сарай. В кудыкину, прошу прощенья, нору. Рычит себе кофейный лалэбай Ночной медведь – шатун по коридору. «...Ляhайтэ спочывать!» (кошачий хор). Почувствовав себя слегка легавым, От зверя отойди за светофор, А лучше – за опущенный шлагбаум. Условная ночная тишина Мягка, но при зубах, как шкура брата-гризли. …Дай оттащить медведя от окна И усадить за праведные мысли. Один медведь был заяц по натуре. А Заяц рассекал в медвежьей шкуре, Ушитой на заказ. Вот как-то раз… Едрёна мать и президентский срок. Священный долг и помысел голодный. Держись рукой за свой мясной пирог Да за стакан воды водопроводной. Куренье членам сообщает яд – Но как же без? Без музы, без зарплаты… Бездельник никому не виноват – Бездельнику мерзавцы виноваты. («Куренье раком обещает ад!») Один медведь качал права в спортзале, А зайца, дурака, арестовали – И ну пытать! …Бегу! Deja, deja! Сбираюсь! Время действия приспело… Без зверства переломится душа Под тяжестью изнеженного тела. В густую тьму, надвинув малохуй! В иную категорию! В абреки! Дари скорей прощальный поцелуй – Сам тороплюсь в бою уснуть навеки. Свинья ушла в астрал, оставив массу туши В густой грязи по самые по уши, Свернувшиеся в трубочку от тем. А заяц между тем… В тумане бытия и он стоит на месте, Застыв, подлец, изюминкою в тесте. Так тёрли нас терпение и труд, Что кои до поры и стали стары Вертеть акробатический этюд… О, прелести и мерзости сансары! …Медведь уснул. Все спали, как тюлень. Ворочалась лишь совесть экстремала – Но и сия летальная мигрень Особенно не подразумевала. Мораль: у слабых всё идейное в цене – А сильным всё равно, на чьей быть стороне. (3 Comments |Comment on this)
Friday, November 7th, 2003
2:41 am	Траурная оговорка Кобзон давеча по телевизору чувствительно говорил вроде того, что: "Пока Расул был жив, мы все могли надеяться на его отеческое напотствие..." Хочется верить, что кое-кто надеялся не напрасно. (1 Comment |Comment on this)
Wednesday, September 24th, 2003
8:09 am	Безумие, по-моему Вчера по долгу службы знакомился с новыми российскими законодательными актами. Волосы – того, шевелились. Три раза прочитал, не веря глазам: приняли поправку к закону, по которой самоубийство мента следует считать несчастным случаем на производстве – и, соответственно, страховым случаем, по которому надлежит выплатить полную компенсацию, – если самоубийца к моменту суицида проработал в угрозыске не менее шести месяцев (дословно не помню, но смысл – этот). Ещё в каком-то законе наткнулся на упоминание свежей статьи, в которой речь шла о защите государственной границы «в её перспективном облике». Я, впрочем, не юрист... дилетант... (1 Comment |Comment on this)
Sunday, September 21st, 2003
10:10 am	Кошмары, бля, кошмары, бля, кошмары... Случилась ночь с неприятными, видно, перепадами барометра – оба мы с женой просыпались из-за смешных кошмаров. Мой сон наверняка много говорит о моих не изжитых к пятому десятку «комплексах» :) и вообще о всяческих характерных нюансах моих отношений с людьми... гм, с обществом даже. Мне приснилось, будто мы с группой приятелей-интеллектуалов живём на окраине города этакой коммуной (отражение давних реальных дел), даже дети есть у нас. И нашли в лопухах летучую тарелку – как нам показалось, в списанном состоянии... тем не менее, мы подсели на прикладную уфологию и стали в тарелке всё более квалифицированно ковыряться. В конце концов она раскрылась на две половины – отнюдь не на манер раковины, но скорее более всего напоминая понтовую сигаретницу зэчьей работы. Внизу по окружности для всех нашлись сидячие места, всё само засветилось и зажужжало, управлять агрегатом оказалось легко – и мы решили, дескать, лететь на... Расселись, опустили крышку, задраились и стартанули – всё, нету. Один я, гляжу, стою на месте старта, будто так и надо. Другой бы расстроился. Прилетели с артефактами, прячут глаза... ну, как в жизни: извини, мы, мол, такие, а кое-кто – другого устройства, ему не повезло. Но можно стать как все, есть инопланетная технология: тащат пару каких-то тёмно-красных кристаллов, ставят на костёр банку, распускают из кристаллов какой-то бульонец, берут у меня образец ДНК, добавляют. Щас – всё адаптируем. И в самый важный момент подковыливает карапуз с миской свиного бульона в руке – из чистого благого усердия подливает в мои ДНК... и просыпаюсь с мыслью: ну чем младенец виноват? судьба... А жене приснилось, будто за ней гоняются слова и выражения. Проснулась, безжалостно настигнутая предложением: «Она распростёрлась на собственной могиле и обняла свой крест». (3 Comments |Comment on this)
Friday, August 29th, 2003
7:16 am	Э... чтоб просто подапдэйтить.... Не так давно, будучи в добродушно-пьяном настроении, включил для разнообразия кайфов зачем-то Утёсова: то есть, думал – будет хорошо. Послушал всё это (с 20-х по 60-е)... оказалось – кошмар... что-то извращённое, фальшивое, болезненное, каннибальское... Кто там писал в мемуарах (Раневская? Найман?), будто Ахматова сказала о песне Эшпая «А снег идёт...» – «Какая рабская...»? Не знаю, что она имела в виду – музыка-то там была хоть и хорошая, но вполне расхожая (модный джаз конца 50-х) – может, текст Евтушенки? Не важно. Главное, слушая Утёсова (которого, сами понимаете, так или иначе слышал в жизни много раз, но по песенке там-сям, а не массивом), я понял, что такое настоящая рабская музыка... которая вовсе даже далеко не спиричуэл, а при полной поддержке министерства культуры... и не из-под палки, а от рабского полёта души... и будущим поколениям, чтобы понять эпоху, даже «Архипелаг...» читать не надо... слушай себе. (3 Comments |Comment on this)
Thursday, June 26th, 2003
11:37 pm	* * * Зачем нам неюное завтра – Не вечно ли душное лето, Где есть маргинальные афро- чалдоны Ненового Света? Без мысли о модах трэшовых Пора пришепётывать мило, Слоняясь в уютных трущобах – Чащобах культурного мира. Валяется гнойная вата, Живёт некрасивая правда Про тех, кого числил когда-то Котятами львиного прайда. В пыли и отжившем железе Гуляем с тобой то молчком, то Браняся... споткнёмся же если – Нам обувь почистит мальчонка. Рука с поредевшею щёткой Пройдётся в работе уютной Такой траекторией чёткой, Как будто всё знает под юбкой; Судя снисходительно-нагло, Где примется мел или вакса Чечёткою белого англа, Мелодией чёрного сакса... (2 Comments |Comment on this)
Sunday, April 27th, 2003
2:06 am	Я тоже нынче писал про весну... Все сочиняли стихи про весну – и я тоже... только в конкурсах не участвовал: во-первых, потому что уж больно противно и мучительно мне было нынче это время года (и по какой-то исключительной паскудности нрава нынешней весны – и по собственному немолодому складу здоровья, глаза на лоб от каждой перемены погоды), во-вторых – и сочинялась всякая дрянь... например вот это: * * * Принеси мне мой хлеб, дорогая, Мёдом плесени меченый кус. На такой рацион налегая – Поддержу наш опасный союз. Экономия денег едва ли Продлевает отпущенный срок – Я послал бы те чёгную гозу в бокале, Кабы квасил надмирно, как Блок. Мне же трудно же! мне нелегко ведь! Homo sum, соответственно – слаб. Кто без денег – в тиятры не ходють, Не танцують хорошеньких баб. Кто с мозгами – тому хорошо бы Не планировать дальше весны, Не глядеть на чужие красивые жопы С отделеньем обильной слюны. Тра-ля-ля, «...не вернутся морозы»! Тра-та-та, «...мир весенний согрет»! Здравствуй, город родной Серокозы – Это ж я, твой мудрец Охримед! Час весны в оном блядстве виновен – Он умеет людей взволновать: В нём и дух по-весеннему тающих говен, В нём и метких лучей благодать... Отвори мне сарай, дорогая, Где весенний лежит инвентарь – Новый день на пороге сарая Славит всяка наземная тварь. Под ногами шныряет удача – Примечай только дырки в полу, Из коллекции веников банных мастряча Неплохую, по сути, метлу. (дерьмо, безусловно, но какой-то курьёзный ход мысли обнаруживается) (6 Comments |Comment on this)
Saturday, April 12th, 2003
1:24 am	ВоротА (II) * * * На вратах околоземных Нет отлаженных приборов, Ни хрена сивиллизаций, Ни бренд-имиджа компаньи – Три-четыре измеренья Лишь, да сопли метеоров – Только краешек пустыни, Непонимной доступанью. Ни разученное в школах, Ни размученное в семьях Не относится к вопросу, Где тут верх и где тут мир; Человеку неча делать Подле врат околоземных: У него на этот случай – Никакой ориентир. Вся тоска причин и следствий В неразъёмных сроду звеньях Заграждает влёты в гавань И приковывает к почве – И вратарь стоит серьёзный Во вратах околоземных: То ль при Царствии апостол, То ли Цербер на цепочке. При вратах околоземных Только солнца амплитуда: Раскалённый ходит маятник, Разрезывая мрак. Души щёлкают, как воши, Все – туда, никто – оттуда. Ибо непреодолимо. Потому что с печки бряк. А в тумане рабовластья, На манеже колизейном Всё вокруг меня петляет Злая острая звезда, И она меня возносит Ко вратам околоземным Временами. Постепенно. Чаще, чаще... навсегда. (Comment on this)
1:22 am	ВоротА (I) * * * Случалось ли вам, в депреснячных развесистых вилах По городу шастая, скажем, при свете дождя, Застыть у ворот, никуда не вводящих, музейно унылых, Да так и стоять, в никуда не входя? Тут зябнешь, и думаешь: ах! «никуда» не бывает: Вернёшься с другой пустотой в по-иному пустое жильё. И сколько о тех параллельных мирах ни слыхали вы баек, Вот это – конкретно твоё. Оттуда сосёт... прямо в ноздри несёт параллельной победой. Уж атомы в теле порядок менять норовят. Решайся хотя бы на глупость. Обмана отведай. Иного попробуй у врат. Внутри отколупано всё... где – и засрано... дико Ломиться в пустые ворота незримой стены. И если не в то попадёшь измеренье – зайди-ка С другой стороны. Проходишь раз десять насквозь – ни аккордика лиры, В мирах тишина, между сфер не расходится шов. Стоят в городах кое-как триумфальные дыры, Заманивая дураков. (2 Comments |Comment on this)